По-нашему, по-китайски… (рецензия на док. фильм «Американская фабрика») | Altleft | Альтернативные левые

По-нашему, по-китайски… (рецензия на док. фильм «Американская фабрика»)

«Американская фабрика» документальный фильм работы Стивена Богнара и Джулии Райхерт. Картина получила «Оскар» в номинации «лучший документальный фильм». На вручении премии Джулия Райхерт закончила свою речь призывом: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь», сорвав бурю оваций. Предлагаем читателям рецензию Петра Гуртова, вторую в серии материалов об оскороносных фильмах этого года после нашей статьи о нашумевших «Паразитах».

География колониализма, кажется, совершила полный оборот. Вроде бы еще совсем недавно американский бизнес вывозил громоздкие производства в Азию с ее сказочно дешевым трудом за хрестоматийную «плошку риса». А сегодня — оп-ля! — китайские бизнесмены уже инвестируют в США, открывая в «Ржавом поясе» филиалы своих корпораций и нанимая на работу тысячи безработных туземцев. Историю такого филиала рассказывает фильм «Американская фабрика», взявший недавно «Оскара» за лучшую документальную полнометражку.

С чисто кинематографической точки зрения картина сделана умело и профессионально, но художественных открытий она не подарила (да и не дают за них «оскаров»). Поэтому дальше мы будем говорить только о содержательной ее части. И поговорить здесь есть о чем.

История такова: в 2008 году в Дейтоне, штат Огайо, закрылся завод General Motors, оставив без работы несколько тысяч человек. Город погружается в депрессию, дома у людей отбирают за долги. Но спустя несколько лет из-за океана неожиданно протягивается рука помощи: китайская корпорация «Фуяо» изъявляет желание открыть в Дейтоне собственное производство автомобильных стекол. Старт проекта самый радужный — стороны рассыпаются во взаимных любезностях, все ждут только лучшего: китайские хозяева — прибылей; американские власти — инвестиций; рабочие — само собой, долгожданной работы и зарплаты, пусть, не такой как на GM, но хотя бы позволяющей выбраться из бедности. Президент «Фуяо» Цао Дэван лично курирует проект, не допуская ни единого намека на «иноземность» даже в оформлении офиса: зачем вешать на стену картину с Великой китайской стеной? Ведь это должна быть чисто американская фабрика. Правда, с китайскими специалистами по наладке производства — на год-другой, пока работа не войдет в естественный ритм.

Единственный контрапункт общему благодушию — явное нежелание господина Цао иметь на предприятии профсоюз. Этому — решительное нет, иначе — сворачиваем производство. Но до поры до времени слова остаются словами: справимся, уверяют американские менеджеры, уж это мы умеем…

Благостные надежды рушатся почти одновременно с запуском производства. Производительность завода явно не дотягивает до китайских стандартов. Мало того — американские рабочие ропщут, что, мол, и при наличных условиях труда нормально работать невозможно, техника безопасности не соблюдается. И вот уже по цехам проносится страшное слово «профсоюз»…

Прервем пересказ. С узколобой точки зрения, вся история укладывается в шаблон «конфликта культур»: в чужой монастырь со своим уставом, и так далее… Китайцы, значит, привыкли так — за гроши, без выходных и больничных, маршем и по стойке «смирно» — а ленивые американцы с их «толстыми пальцами» и въевшимся индивидуализмом угнаться за китайской производительностью не могут. Вот обе стороны конфликта и недоумевают: китайские хозяева — как заставить аборигенов работать, а американские рабочие — как донести до менеджеров резонность своих, в общем-то, скромных требований.

Авторы фильма этот ракурс не подчеркивают, но и не опровергают напрочь. Мы видим как работяги без труда находят общий язык и интересы, ловят вместе рыбу и ходят друг к другу в гости. Расовые предрассудки (по крайней мере, со стороны американцев) почти не показаны. Другая сторона — мастер-классы для китайских управленцев: здесь всё куда откровенней. Приезжие с «большой родины» топ-менеджеры без устали внушают: мы с вами — китайцы; мы — самые лучшие, а местными упрямцами надлежит управлять как строптивыми ослами…

Но вот в чем штука, дорогие читатели. Если ухудшение условий труда, замораживание зарплат и снижение гарантий, а главное — рост производительности любой ценой (то есть, за счет рабочих) — если всё это, говорю я, считать «китайской спецификой» — то не по-китайски ли разговаривает вся мировая элита вот уже 12 лет, с достопамятного кризиса 2008 года? В том-то и суть, что ничегошеньки «национально» китайского в такой политике нет. Разве на вашем заводе дело обстоит иначе? Минимизация издержек, урезание расходов и постоянный рост нагрузки на рабочую силу — это именно международный язык, эсперанто современной буржуазии; это то, что без перевода понятно в любом бизнес-офисе и министерском кабинете нашей планеты. А уж чем сервируется эта горькая истина — отсылками к «тысячелетней культуре» или к «традициям свободного предпринимательства» — дело девятое.

И если смотреть «Американскую фабрику» непредвзятым взглядом, становится ясно: национальные (вариант: цивилизационные) предрассудки — не более, чем орудие в руках хозяев. И (как оно всегда бывает) орудие, направленное не только против «чужих», но и против «своих». Сердце конфликта, как ни крути, — не «китайцы против американцев» и даже не «китайский империализм против американского», а исключительно «хозяева против работников», прибыль против человеческой жизни. И цвет кожи тут значения не имеет.

Потому-то фильм логично завершается поражением рабочих. Профсоюз на заводе не создан, активисты уволены. В финальной сцене Президент Цао проходит по цехам, где живых рабочих заменяют роботами-манипуляторами. Ему с гордостью сообщают: здесь раньше работало четыре человека, а здесь можно будет сократить еще двоих… Перефразируя Пушкина: плохая пропаганда, но зато какая истина. Общемировую борьбу капитала за сохранение прибылей не остановить тред-юнионистскими и реформистскими полумерами. Терапия уже не поможет.

Другой вопрос — что авторы «Американской фабрики», разумеется, не думают намекать на хирургию. То есть прибыль и производительность, ребята — это святое, это бог (я даже знаю, какой: Молох ему имя), на них не то, что покушаться, а даже саму логику обсуждать невозможно.

Хроническая беда «оскар»-кинематографа: затронуть краешек большой проблемы — и неуклюже вильнуть в сторону, не то, чтоб не разрешив (это вообще не задача искусства), но даже и не высказав твердо и вслух. Оно, в общем, и неудивительно, если помнить слова об «идеологии господствующего класса»: «Оскар» — всё-таки премия за качественные образцы масс-культуры, чья главная функция — трансляция господствующих стереотипов, а не их критика.

Вот и застревает простодушный зритель «Американской фабрики» в безысходном тупике: держись за свое грошовое место и не рыпайся, иначе заменят тебя безропотной машиной, а сам вылетишь из квартиры и поедешь ютиться у добрых родственников в подвале за христа ради… Перспектива, что ни говори, суженная. Если берешься за глобальные проблемы (даже и сконцентрированные на примере конкретного завода) — хорошо бы и взглянуть на вещи более масштабно. Этого «Американской фабрике» как раз не хватает.