К дискуссии о статье Кирилла Медведева | Altleft | Альтернативные левые

К дискуссии о статье Кирилла Медведева

Левые в лице «Российского социалистического движения» пригласили альтернативных левых к дискуссии по вопросу, поднятому Кириллом Медведевым в его статье «О социальном государстве, реформизме и революции». Очень хорошо, если в рамках многочисленных дискуссий левые и альтлевые найдут точки соприкосновения для совместной работы. Статья Медведева весьма коротка, поэтому мы со своей стороны ограничимся некоторыми комментариями к ней.

Кирилл верно замечает, что большинство левых – это мужчины*, ассоциирующие себя с большевиками, и добавляет, что обстоятельства материальной жизни заставляют их «реконструировать [большевистсвие] методы в мало подходящей для этого ситуации». Действительно ли объективные обстоятельства заставляют так себя вести? Мы в этом не уверены. Во всяком случае точно не те обстоятельства, которые перечисляет автор. Однако о глубинных причинах вырождения (с нашей точки зрения, разумеется) левого движения мы поговорим в отдельном большом материале. Реконструкторство вещь очень вредная. Мы о нем ещё скажем ниже, но давайте рассмотрим основную мысль и аргументацию автора.

*К сожалению, замечание о том, что левые – это на 90% мужчины, осталось, как говорит Женя Баженов, «ружьем Бондарчука». Кирилл не развивает эту тему. Было бы интересно знать мнение автора по этому вопросу. Наша редакция, к слову, готовит на этот счет специальный видеоматериал.

Ссылаясь на авторитетное мнение редактора журнала Jacobin Питера Фрейза, Кирилл утверждает, что нет различия между реформой и революцией и что реформа неизбежно ведет к кризису, разрешение которого возможно лишь на революционном поприще. По существу Медведев, вслед за Фрейзом, прав. Только аргументацию свою он перевернул с ног на голову, а это важно. И вот почему.

И программа Миттерана во Франции, и «план Мейднера» в Швеции сами по себе не вызывали кризиса. Кризис был вызван вовсе не реформистской политикой, он был вызван экономическим спадом, начавшимся после трех «золотых» послевоенных десятилетий. В свою очередь, успехи реформистов связаны вовсе не с существованием СССР или ориентацией на реформу, а с тем, что после войны во всем мире наступила эпоха экономического подъёма. Экономика была разрушена войной. Её восстановление отсрочило очередной кризис капитализма.

Таким образом, не реформисты и не реформа создали кризис, он созрел объективно. Что же реально сделали реформисты? Реформисты, которым революционеры значительно уступали в широте охвата масс, создали очень важную вещь – протестные организации структурного типа, т.е. имеющие прямое влияние на экономику. В первую очередь – профсоюзы. Вожди реформистов, как и во время первой мировой, между войнами, во время второй войны и после неё, впрочем, как и сейчас по всему миру, демонстрировали удивительную способность забывать о реформистских обещаниях и выполнять работу своих неолиберальных оппонентов. Вспомните Сиризу в Греции, Социалистов во Франции, Латинскую Америку…

Реформисты создали культуру протеста, культуру ежедневного организованного протестного труда. Ту, которую в России начала XX века формировали не реформисты, а революционеры.

Вывод Медведева о том, что между реформой и революцией в политическом смысле нет разницы, не верен, ведь мы видим по всему миру обратные примеры. Но его вывод верен в том смысле, что отказ революционеров от реформизма, от борьбы за демократию и решение вопросов «здесь и сейчас»  ведет к неизбежному поражению и реформистов, и революционеров. В эпоху, когда нет экономического подъема, реформистская работа очень и очень затруднена. В такие эпохи на первый план выходят смелые политические решения. В России, где утрачена традиция профсоюзной и социалистической борьбы, таким «смелым» решением является программа Навального. Увы, но это так.

Нас, однако, очень волнует другая сторона вопроса. Почему Кирилл пишет именно то, что пишет, и именно так, как пишет? Возможно, мы не правы, но для нас, альтернативных левых, видится, что не только реконструкторы большевизма грешат культовым отношением к социализму. Грешат им и «умеренные социалисты», различные евролевые троцкистские группы. Только реконструируют они не большевиков, а современных левых на Западе.

Впрочем, степень подражания у всех разная. У российской секции КРИ она, увы, очень высока. И если, например, профсоюз Новопроф, реконструируя совершенно бездумно кампанию борьбы за повышение зарплаты в США среди работников фастфуда, хотя бы получал за это гранты (плохая логика, но она есть), то представители КРИ совершенно искренне ведут себя так, будто уже живут не в России, а где-нибудь во Франции или Испании. Мы никого ни в чем не обвиняем, здесь речь идет о другом.

Если мы хотим достигнуть успеха здесь, в России, с её внутриполитическими обстоятельствами, здесь, на нашей Планете, с её экономикой, а не экономикой, описанной в XIX веке, то нужно не искать исторические параллели. Не думать, как бы нам нарядиться в реформистов или революционеров, как бы нам получше походить на евролеваков или курдских ополченцев, или черт знает ещё кого. Как бы ни были круты и замечательны все эти «кто-то» сами по себе.

Мы почему-то всегда забываем, что все успехи тех, кому мы предлагаем подражать, были условными, временными, а часто просто сомнительными. Хватит уже искать образ, в который якобы нужно войти, чтобы победить. Побеждать нужно творческим подходом, а он невозможен, если все время оглядываться на те или иные модели. Время культов должно уйти.