Живое и мёртвое в романе Александра Воронского | Altleft | Альтернативные левые

Живое и мёртвое в романе Александра Воронского

По легенде, в июне 1917 года на I Всероссийском съезде Советов в ответ на сетования меньшевика Церетели о том, что сейчас вряд ли найдется партия, готовая взять в руки всю власть, Ленин выкрикнул из зала: «Есть такая партия!». Слова оказались пророческими. Впрочем, в начале 1917 года в это верилось с трудом: ведь в феврале численность большевиков составляла 24 тысячи человек, зато в период VI съезда РСДРП (июль-август) их количество достигло уже 240 тысяч.

Феноменальный политический успех большевикам обеспечили не только обстоятельства того времени (по выражению Луи Альтюссера, «накопление и обострение всех исторических противоречий, какие только были возможны в то время внутри одного государства»), но и партийная дисциплина, многолетний опыт как подпольной, так и открытой агитационной и публицистической работы. Но 1917-му предшествовали долгие годы запустения и реакции на фоне поражения революции 1905 года – во многом именно этому длительному, но неизбежному периоду и посвящен автобиографический роман Александра Воронского «За живой и мертвой водой» (1931), переизданный при участии портала «Скепсис».

Александра Воронского, старого большевика, писателя и редактора журнала «Красная новь», ждала яркая, но трагическая судьба. В 1923-м году он примкнет к Левой оппозиции, подпишет «Заявление 46-ти» (знаменитое обращение оппозиционеров к Политбюро). В 1927-м Воронский исключен из партии и сослан в Липецк. В 1929-м он заявляет об отходе от оппозиции, возвращается в Москву, но в 1935-м его ждет новый арест, а позже и расстрел, 13 августа 1937-го года.

Но все это было много позже… А о том, как происходило становление подпольщика и революционера, какие мысли и чувства будоражили тех, кто сделал Октябрь историческим фактом, мы узнаем из воспоминаний Александра Воронского.

Роман начинается с бунта в семинарии, в которой учится главный герой. Закрытая семинарская среда, где господствовала муштра, а за чтение Добролюбова, Писарева, Толстого и Успенского снижали оценки по поведению, породила множество  революционеров и будущих деятелей советской эпохи: Сталин, Микоян, маршал Василевский и др.

Стачки, подпольные кружки и взаимодействие с народническими, а потом и с марксистскими организациями, битье стекол и преподавателей и даже убийства ректоров – все это было реалиями семинарской жизни конца 19-го – начала 20-го века.

Главного героя Александра и его друзей, примыкающих к социал-демократам, одолевают сомнения: поддержать ли «стихийный бунт», не будет ли отказ от этого оторванностью от масс? Александр и Валентин, явный лидер в компании, принимают решение действовать – юношеская горячность, ярость против тиранов в рясах, против казенщины и абсурдных дисциплинарных правил.

Но бунт закрывает для них возможность учиться в семинарии – и герои погружаются в насыщенную молодую жизнь: коммуна, попойки у попа на кладбище, где говорят тосты за марксизм и за террор, «массовки» (тайные революционные сходки в формате митинга) в лесах и на полянах. Эти «юноши с горящими глазами» общаются длинными, несколько литературными монологами о философии, мироздании и жизни вообще.

Александр и Валентин оказываются в гуще революционной работы*, мимо них проходит целая галерея людей совершенно различного склада и различных убеждений: Семен, лучшей книгой почитавший Евангелие, Пестиков, который клеймит все «мелкобуржуазными излишествами» – настолько, что даже не чистит зубы, люди самых страшных и аморальных взглядов  – казалось бы, что эти пошлые карикатуры делают среди большевиков? Но такова революция: она вбирает в себя всевозможные противоречия, вовлекает в свои ряды людей абсолютно случайных и даже чуждых ей. От революционной борьбы можно отойти, встать на мирные рельсы, но всегда можно успеть прыгнуть в последний вагон революции – как это сделал герой романа Тартаков: в юности руководитель кружков, в более поздние годы – делец и буржуа, который, тем не менее, сумел потом успешно встроиться в советскую конъюнктуру.

* речь идет о революции 1905 года.

Но безоблачная жизнь немыслима для революционера: «вольница» очень быстро заканчивается – и за ней, как страшная неизбежность, неминуемо следует арест.

«– Ну, какого там ещё счастья, – возразил Магомет.  – Не попал в петлю – и хорошо»

Множество страниц отведено у Воронского описаниям зловонных пересыльных камер, где живые соседствуют с без пяти минут мертвецами – смертниками.

Воронский очень обстоятельно рассказывает о «путешествии» (а другого слова для этой одиозной поездки и не подобрать) политических на место ссылки. Комичное сочетается у Воронского с чудовищной серьезностью происходящего. Конвойные быстро пропивают выделенные на ссылку деньги – и выпрашивают подачки у местных женщин. Закономерно большинство из них зарабатывает себе целый букет венерических заболеваний – и один из конвоируемых проводит «гонорейное собрание» на эту тему.

И сама ссылка оказывается «меленькой жизнью», полной страстей, интриг и всевозможных событий. Главный герой переживает там любовь к дочери исправника Ине – то вялотекущую, то сочащуюся как открытая рана. В круговороте дней, в детективной перипетии с доносчицей Мирой романтические привязанности отходят на второй план. И лишь постфактум Александр понимает, что с Иной он потерял что-то трепетное и невероятно важное. Его жена, появляющаяся в конце романа, даже не называется – в противовес Ирине, которую читатель знает по нежному краткому имени Ина. Но ссыльному революционеру никогда не быть с дочерью исправника – он сделал свой выбор и уже ничего не изменить. Революционер-подпольщик, подобно монаху, идет по пути аскета, отсекающего от себя мирские радости, вещи, понятные любому обывателю – семья, брак, дети, родные места, свое уютное гнездышко. Но стоит ли игра свеч?

Ведь многие революции заканчиваются провалом, тысячи революционеров уходят в забытье. Январское восстание в Берлине в 1919 году, испанская 1936 года. И где гарантия, что ваши усилия не будет тщетны, что революция не утонет в пучине реакции? Роман Воронского похож на панегирик и расстрельный список – на его страницах мелькают сотни мертвецов: повешен, покончил с собой, подорвался, расстрелян.

Они не могли знать, что в 1917-м году будет свергнут царь, что случится Февраль, что произойдет Октябрьская революция, ведь даже самые выдающиеся теоретики коммунизма отнюдь не были пророками.

Но тем не менее, описывая съезд Всероссийской конференции РСДРП в Праге, Воронский пишет:

«Со всех сторон окруженные врагами, мы первыми переходили от обороны к нападению в обстановке продолжающейся подавленности, измен трусости, раскола, шатаний, непонимания, преследований. На другой после конференции день нас должны были начать травить, арестовывать, ссылать. Мы шли покорять мир, двенадцать делегатов, имея пока лишь мужественность, уверенность и Ленина»

Вскоре Александра ждет новая ссылка, но все же оптимистическая нота сохраняется до самого конца романа. Романа о тех, кто не впал в упадничество и пессимизм, кто до конца был верен почти религиозному принципу: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно».

Само название романа, «За живой и мертвой водой», подчеркивает постоянный перехлест в книге трагического и комического, взлетов и падений.

Рассуждая о символической роли мертвой и живой воды в сказке про Ивана-царевича и Серого волка (по сюжету, волк поливает царевича сначала мертвой, а потом и живой водой, чтобы вернуть своего хозяина из мертвых), фольклорист Пропп пишет о том, что мертвая вода уподобляется погребальному обряду, что делает мертвеца окончательно мертвым, – и лишь после окропления мертвой водой живая начинает действовать.

Без проб и ошибок, без долгих лет подготовки революции невозможно достичь политического успеха. Белое чередуется с черным, живое с мертвым – это неизбежно. Главный герой Алесандр оглядывается на прошлые годы, на свое детство, юность и понимает, что он безвозвратно изменился. «В одну реку не войти дважды». Но вперед еще столько всего – белого и черного, живого и мертвого…